Уже на этом начальном этапе космической эпохи человечество запустило зонды, которые в конечном итоге достигнут других звездных систем, хотя это не было их изначальной задачей.
Пять автоматизированных зондов и станций — «Пионер-10» и «Пионер-11», «Вояджер-1» и «Вояджер-2», а также «Новые Горизонты» движутся по траекториям, которые приведут их к другим звездам. Хотя они не смогут функционировать на этом пути, сам факт их полета свидетельствует о том, что технически продвинутые цивилизации рано или поздно создают межзвездные аппараты.
В связи с этим возникает вполне логичный вопрос: не сделал ли кто-то что-то подобное по отношению к нам? Не перемещается ли в Солнечной системе исследовательский зонд из далекого космоса, созданный инопланетянами? В своей новой работе астроном Т. Джозеф У. Лацио трезво отмечает: мы до сих пор не знаем этого, и нам необходимо значительно улучшить наши технологии, чтобы выяснить правду.
Для оценки нашего потенциала в обнаружении таких объектов Лацио опирается на матрицу, предложенную ранее специалистами Института космических исследований имени Кека. Она разделяет возможные техносигнатуры на четыре категории: пассивные межзвездные зонды (неактивные объекты, которые пролетают мимо по гиперболическим орбитам), активные зонды (еще работающие аппараты), пассивные поверхности артефактов (обломки или оставленное оборудование на планетах и спутниках) и активные поверхности артефактов (действующие станции, добывающие комплексы и т. п.).
Гипотеза, рассматриваемая ученым, проста и проверяема: «Предположим, в Солнечной системе в настоящее время присутствует хотя бы одна физическая техносигнатура внеземного происхождения». Можем ли мы, обладая современными технологиями, в принципе подтвердить или опровергнуть ее наличие? Как оказалось, нет.
С летающими «пассивными» объектами ситуация выглядит обнадеживающе: мы способны находить небольшие тела и отслеживать их траектории. Однако основная сложность заключается в том, чтобы отличить зонд от обычного астероида. Пример с объектом 2020 SO хорошо иллюстрирует эту проблему. Сначала его приняли за астероид с необычной орбитой, но спектр в ближнем инфракрасном свете идеально совпал с нержавеющей сталью и поливинилфторидом: в итоге выяснилось, что это отработанная ступень ракеты «Центавр» миссии Surveyor 2 1966 года. Если мы с трудом распознаем свой космический мусор, то распознать чужой зонд среди миллионов камней, блуждающих в бескрайних межзвездных пространствах, еще сложнее.
Определить рукотворные артефакты на поверхностях планет и спутников также непросто. Да, мы можем заметить парашюты и следы колес собственных марсоходов, но только там, где делаются снимки с высоким разрешением. Большая часть Солнечной системы представлена изображениями с такой детализацией, при которой можно лишь заметить объекты, размеры которых составляют километр и более. Даже на Луне, которую мы снимаем с разрешением около 0,5 метра на пиксель, в таком качестве пока отснята лишь небольшая часть поверхности.
К этому добавляется разрушительная сила времени. На Марсе миллионы лет метеоритных дождей, радиации и песчаных бурь могут почти полностью стереть следы пассивного артефакта. А то, что попадет на Юпитер или Солнце, исчезнет еще быстрее.