Времена, когда люди испытывали страх перед нейросетями, остались в прошлом. Согласно данным одного из крупных онлайн-сервисов, 89 процентов россиян готовы доверить свою работу искусственному интеллекту.
Опрос показал, что почти половина (более 48 процентов) респондентов готовы делегировать до четверти своих задач, а треть (36 процентов) — до половины нагрузки. Писатели, психологи и промпт-инженеры, сотрудничающие с ИИ, поделились с «Вечерней Москвой» своим мнением о реалистичности этого…
Освойте актуальную дистанционную профессию с доходом от 100 тысяч рублей в месяц! Без необходимости программирования! Без технических сложностей! Без опыта! Без умений рисовать (писать, считать, читать, думать) — подчеркните нужное. Рынок онлайн- и офлайн-обучения переполнен предложениями о создании ИИ-сотрудников «на все руки». Несмотря на высокие цены, начиная от 100 тысяч, но с возможностью рассрочки, эти курсы пользуются огромной популярностью. Исследование маркетингового сервиса Центрального банка (в опросе участвовали тысяча мужчин и тысяча женщин в возрасте от 18 до 60 лет) показало, что 74 процента россиян хотят в ближайшие год-два пройти обучение по использованию технологий искусственного интеллекта. По известному принципу «все бегут, и я бегу» автор этих строк тоже приняла решение пройти «волшебные курсы». И, знаете, что мне ответила нейросеть? Что мой стиль уникален и повторить его она не в состоянии. Я простила её, хотя в тот момент едва удержалась от того, чтобы не бросить ноутбук в стену. Как еще реагировать на нейрожурналиста, который создает метафоры в духе «подпрыгнул как кот на самосвале», «шуршит как бабушкин чайник над колодцем»? Возможно, здесь та же проблема, что и в старой рекламе о домашних питомцах: «Не любите кошек? Вы просто не умеете их готовить»…
Лить кровь, выжимать слезы
Лев Наумов, писатель и организатор перформанса «Машина вдохновения» (в ходе которого автор, помещенный в стеклянный бокс, написал на книжной ярмарке «Нонфикшен» совместно с ИИ повесть «Тишина и другие формы жизни»), считает, что печальные результаты обычно получают те, кто не понимает нейросети.
— Когда вы говорите «нейросеть», создается впечатление, что это какой-то инструмент, который существует в единственном экземпляре. Однако их много, и они очень разные. Даже те, что работают с текстами, имеют свои особенности. Есть узкоспециализированные, «заточенные» под литературу, а есть — общего профиля. Их управление также различно. Но в любом случае нейросеть как соавтор — это зеркало, а не субъект с собственной судьбой. Это скорее зеркальная поверхность океана текстов (или, иными словами, опыта). У неё нет личности, биографии, внутренней необходимости что-то сказать. Безусловно, вы можете управлять её стилем, интонацией, логикой, задавая параметры в промпте (от англ. prompt — «запрос», «подсказка» — команда для выполнения конкретной задачи. — «ВМ»), или можете довериться ей. Вы можете «воспитать» её под свои нужды, напоив своими сочинениями и мнениями, обсуждая с ней различные вопросы, — говорит Лев Наумов.
Вспоминая опыт сотрудничества на книжной ярмарке, собеседник добавляет, что «корректировать текст иногда очень хотелось, но установленные правила игры не позволяли ничего исправлять».
— В сюжетном отношении модель склонна выжимать слезы и лить кровь. Но это не её каприз, а ваш. Просто большинство читателей ожидает таких поворотов. Я бы сказал, что искусственный интеллект, обученный на огромном массиве человеческих текстов, естественно настроен на драму, — резюмирует Лев Наумов.
Он отмечает, что в основе работы любой нейросети лежит статистика языка. Если ваш запрос слишком общий и размытый, она выдаст усреднённый текст — безличный, гладкий, как будто уже кем-то написанный. Но это также может быть полезно — иногда нужно увидеть «нулевой вариант», от которого можно оттолкнуться. Однако у этой медали есть и обратная сторона.
— Мастеровитого автора искусственный интеллект не лишает собственного голоса, а помогает его лучше услышать. Это невероятный инструмент, в том числе для самосовершенствования, оттачивания, анализа. По сути, нейросеть предоставляет удивительную возможность найти в языке оптимальную траекторию для собственного высказывания. С другой стороны, у кого-то может возникнуть соблазн позволить ИИ говорить вместо себя. И это, между прочим, совершенно новая проблема, которая еще требует серьезного исследования, — размышляет эксперт.
Тихая революция Франца Кафки
В своей новой книге «Муза и алгоритм. Создают ли нейросети настоящее искусство?» Лев Наумов сопоставляет внедрение нейросетей в творческий процесс с «тихой революцией» Франца Кафки.
— Я имею в виду не схожесть нейросетей с его эстетикой, а сам принцип изменения. Революции бывают шумными, а бывают едва слышными — они меняют устройство мира так незаметно, что современники осознают последствия лишь постфактум. Появление генеративных моделей — из этой же серии. Кафка хотел, чтобы никто и никогда не прочитал его тексты. Он оставил завещание, предписывающее их уничтожить. Это завещание было «предано» его другом, и Кафка стал одним из самых бесспорных и радикальных новаторов словесности. Его революция произошла тихо и изменила всё задолго до того, как это стало очевидно всем. Текущая ситуация во многом повторяет ту же динамику: изменения уже произошли, они позади, но не все готовы их заметить. Иногда, комментируя эту тему, я особенно остро и ясно это ощущаю, — делится Лев Наумов.
Тем не менее, ждать от сетки радикально новых смыслов писатель не рекомендует, поскольку «их не стоит ожидать и от “антропогенных людей”».
— Я проводил массу экспериментов по определению того, способны ли мы отличать то, что создано человеком, от того, что сделала нейросеть. Практика однозначно показывает: если людей не предупреждать заранее, почти никто не сможет различить живое произведение от сгенерированного. Это относится и к текстам, и к картинам, и к музыке, — рассуждает писатель.
Начальника автоматизируем?
Кирилл Пшинник, один из ведущих отечественных экспертов по промпт-инжинирингу, предприниматель, преподаватель в ВШЭ, РАНХиГС и МГУ имени Ломоносова, а также автор бестселлера «Искусственный интеллект: путь к новому миру», считает, что «в текущий момент реалистично довести ИИ-агента до уровня крепкого “середнячка”, но только в конкретной роли и если задача хорошо формализуема».
— На рынке уже существуют продукты, которые позиционируют себя как «AI сотрудники», и целый слой бирж и маркетплейсов ИИ-агентов. Обычно их покупают крупные компании для поддержки клиентов, бэк-офиса, отделов продаж, а также малый и средний бизнес, который не хочет содержать большую операционную команду. Еще один тип покупателей — стартапы, создающие «цифровую команду» вместо классического штата, — рассказывает Кирилл Пшинник.
Спикер выделяет преимущества ИИ-сотрудника:
— Один агент может одновременно вести сотни диалогов, он предсказуем: не устает, не подвержен переменам настроения, не может «выгореть». Однако не стоит забывать о факторах, которые мешают внедрению искусственного интеллекта во все процессы. Это и ограниченная эмпатия, и трудности с пониманием сложного контекста, и риски «галлюцинаций», проще говоря, ошибок, когда человек по опыту чувствует «что-то не так».
Что касается распространенного мифа о том, что нейросеть скоро заменит всех, Кирилл Пшинник призывает относиться к нему с долей сарказма.
— История с ИИ-актрисой Тилли Норвуд, которая претендует на статус первой голливудской звезды, уже вызвала жесткую реакцию профсоюзов. Профсоюз открыто заявил, что это угрожает доходам живых актеров и использует их труд для обучения без достаточной компенсации, — считает Кирилл Пшинник.
Параллельно крупные платформы тестируют ИИ-радиоведущих и ИИ-диджеев. Например, одна платформа для обмена видео запускает ИИ-ведущих, которые встраиваются в музыкальные потоки, комментируют треки, рассказывают истории как живой ведущий, но в полностью автоматическом режиме.
— С человеческой стороны это обостряет конкуренцию за внимание: молодому актеру или ведущему теперь нужно соперничать не только с коллегами, но и с «идеальными» цифровыми персонажами. На мой взгляд, это усилит тренд: живой человек станет ценнее там, где важны подлинность и риск, а остальное пространство займут фабрики контента, — делится эксперт.
Не менее привлекательная идея — заменить руководство роботами, по мнению Кирилла Пшинника, пока что очень «сырая».
— Чистый «ИИ-директор», который сам формулирует стратегию и увольняет людей, пока скорее маркетинговый образ. Реальность — это ИИ как цифровой операционный менеджер. Например, проводились не слишком успешные эксперименты, где нейросеть принимала решения в спортивной команде, выступая в роли судьи, и случаи, когда в службах поддержки искусственный интеллект управлял ботами, а не людьми. На самом деле ИИ-руководитель способен контролировать соблюдение сроков, распределять задачи и готовить стратегические материалы: анализировать рынок, писать маркетинговые сценарии и создавать финансовые модели, но окончательное решение все равно остается за человеком, — считает собеседник «Вечерней Москвы».
Ребята, надо верить в чудеса
Психолог Сергей Алхутов сравнивает веру в ИИ с архаическими культами.
— Человек ищет Бога, которого он когда-то потерял. Как говорил знаменитый британский психолог, автор теории «двухкамерного разума» Джулиан Джеймс, сознания в современном понимании не было даже у героев «Илиады» — в его понимании одно полушарие мозга давало команды, а другое их выполняло. Эти команды воспринимались как голоса богов или духов.
Так, например, Агамемнон объяснял, что отобрал женщину у Ахиллеса, потому что это подсказали ему боги. Вот и современный человек тоскует по временам, когда не нужно было брать на себя ответственность — её можно делегировать магии, а лучше — нейросети. Ответственность — очень сложная, «холодная» вещь, требующая взрослой позиции, — поясняет психолог.
Другая причина веры в ИИ как в волшебного помощника в бизнесе и построении карьеры связана с нашей склонностью к экстернализации (обращению к внешним ресурсам). Это качество помогает выживать как биологическому виду.
— Человек появился в природе как вид, способный к бесконечному заимствованию функций, у животных есть шкура, человек использует чужие шкуры, по Джеймсу — «переносные климатические устройства». В качестве дополнения к руке мы используем палку, в дополнение ног — лошадь или колеса. Теперь появились искусственное сердце, искусственное легкое, искусственный интеллект. Любой пациент, которому приходится пользоваться чем-то искусственным, знает, что гораздо лучше жить с натуральным органом… Но на искусственный интеллект это правило пока не распространяется, — заключает Сергей Алхутов.
Алиса, дай совет!
По мнению писателя Льва Наумова, ИИ может отчасти заменить и друга, и психолога. Все будет примерно так же, а может, даже «правильнее», но за минусом сопереживания…
— Я проводил эксперименты, задавая разные вопросы нейросети. Ответы искусственного интеллекта лишены эмоциональности, сочувствия, эмпатии, они, по сути, более объективны, чем мнения большинства людей. Не всегда, но зачастую это может быть преимуществом. Мы ведь нередко обращаемся к друзьям не за ответом, а за согласием, за эмоциональным жестом поддержки. Искусственный интеллект этого не даст, но отсутствие сопереживания может сделать разговор более ценным. Он смотрит на задачу (в том числе и эмоциональную) без предвзятости, без усталости, видит только структуру вопроса и обладает огромным массивом переработанных человеческих текстов, создающих эффект «чужого опыта». Мне нравится в этой бесстрастности то, что она возвращает ответственность человеку: вы ясно видите, где ваша мысль действительно работает, а где её убедительность и обоснованность лишь кажутся таковыми, — делится писатель.
Кирилл Пшинник подтверждает, что до вытеснения с рынка специалистов пока еще далеко.
— В этом году мы вместе с научными сотрудниками Иннополиса, МГУ и СПБГУ проводили исследование потенциала генеративных нейросетей и их влияния на рынок труда России. Выяснилось, что ни одну профессию из 7600 вакансий и «ста плюс» популярных профессий по версии агрегатора по поиску работы нельзя полностью заменить ИИ-сотрудником. Максимальная «автоматизация» возможна лишь на 70 процентов должностных обязанностей. В зоне риска — менеджеры по контенту, аналитики данных, рекрутеры и ряд специальностей околотворческих профессий, — считает Кирилл Пшинник.
Сергей Алхутов добавляет, что человек отличается от любой созданной им функции гибкостью ума и реакций.
— Мы можем адаптироваться как угодно — подстроить среду под себя или подкорректировать свое поведение под среду. Никакое устройство, включая искусственный интеллект, к этому не способно, — заключает собеседник.
Фото: hi-tech.mail.ru