В этом году OpenAI активно заключала контракты на приобретение вычислительных мощностей, обещая потратить значительно больше, чем это позволяет её бюджет. Но кто будет нести ответственность, если компания не выполнит свои обязательства? Ответ очевиден: это точно не генеральный директор Сэм Альтман. 
В последние месяцы генеральный директор OpenAI активно заключал многомиллиардные сделки с крупнейшими технологическими корпорациями, такими как Oracle, Nvidia, Microsoft, AMD, Broadcom и Amazon. Он пообещал выделить на дата-центры $1,4 трлн в ближайшие годы. Это заявление стало неожиданным для многих, поскольку представители компании утверждают, что её годовая выручка в 2025 году достигнет $20 млрд. Это поднимает серьезный вопрос для всей технологической индустрии, будущее которой теперь связано с OpenAI: что произойдет, если Альтман не сможет выполнить свои финансовые обязательства?
На мероприятии, прошедшем в начале ноября, финансовый директор OpenAI Сара Фрайар намекнула, что правительство США может оказать поддержку для выполнения обязательств компании (позже она уточнила своё заявление). Более того, Альтман опубликовал длинный пост в соцсети X, в котором размышлял о судьбе OpenAI в случае, если сеть её сделок рухнет.
«Если мы ошибемся и не сможем это исправить, то именно мы потерпим неудачу. Другие компании продолжат работать и обслуживать своих клиентов, как и прежде, — говорилось в посте Альтмана. — Возможно, мы ошибаемся, и в этом случае с проблемой разберется рынок, а не правительство».
На данный момент шансы на успех не слишком велики. Томаш Тунгуз, генеральный партнер венчурной фирмы Theory Ventures, опубликовал пост в своем блоге, в котором утверждает, что для выполнения обязательств доход OpenAI должен вырасти почти до $577 млрд к 2029 году, что примерно соответствует доходу Google за тот же период. Такой показатель на 2900% превышает текущие прогнозы на 2025 год.
Тем не менее, у OpenAI есть альтернативы. По мнению аналитика инвестиционной фирмы D. A. Davidson Гила Лурии, один из вероятных сценариев заключается в том, что ИИ-компания оплатит и использует лишь часть заказанных вычислительных мощностей. В этом случае Oracle, Amazon, Microsoft, CoreWeave и другие компании, вероятно, будут вынуждены пересмотреть контракты, чтобы сохранить сотрудничество с OpenAI, иначе они рискуют остаться без дохода. «Они не хотят, чтобы OpenAI обанкротилась, поэтому у них есть свои причины пересмотреть условия соглашений», — поделился он с Forbes USA.
Пересмотр контрактов не является редкостью в сфере дата-центров. Эти контракты часто имеют сложную структуру и рассчитаны на несколько лет; некоторые стороны даже соглашаются продлить сроки в случае, если компании не могут выполнить свои обязательства. Обычно клиентам, таким как OpenAI, выставляются счета на основе фактического использования ресурсов. Как отметил эксперт по дата-центрам Дэниел Голдинг, заявляемые «крупные суммы» зачастую превышают фактические обязательства по контракту. Это происходит из-за различных переменных факторов, включая цену акций, затраты на строительство дата-центров и стоимость графических процессоров (GPU). Например, OpenAI обязалась приобрести до 6 ГВт чипов AMD (стоимостью около $90 млрд) в обмен на примерно 10% акций AMD, без денежных выплат с обеих сторон. Однако все будет зависеть от целевых показателей производительности технологий и коммерческой деятельности OpenAI, а также от стоимости акций AMD.
Такие контракты обычно содержат четкие условия на случай изменений. Из-за ограничений по энергоснабжению и доступности чипов существует вероятность, что некоторые поставщики инфраструктуры не смогут выполнить свои обязательства в срок, что дает OpenAI еще одну возможность избежать выплаты части согласованной суммы. Например, контракты OpenAI с CoreWeave, совокупная стоимость которых составляет $22,4 млрд, могут быть расторгнуты любой из сторон в любой момент «по конкретным основаниям» (юридический термин, охватывающий такие обстоятельства, как задержки).
Но даже учитывая, что на кону стоит около $1 трлн, по мнению Альтмана, более серьезный риск заключается в возможном отсутствии доступа к достаточному количеству недорогих вычислительных мощностей для обучения и запуска более совершенных ИИ-моделей в будущем — шаг, который критически важен для роста доходов. «Мы считаем, что риск для OpenAI, связанный с недостатком вычислительных мощностей, гораздо серьезнее и вероятнее, чем риск их избытка», — заявил он, добавив, что компания также рассматривает возможности прямой продажи вычислительных мощностей другим компаниям, как это делает CoreWeave. Представитель OpenAI Стив Шарп отказался от дальнейших комментариев, заявив, что у компании «нет ничего добавить».
Нет доли — нет потерь
Тот факт, что Альтман стремится получить как можно больше вычислительных мощностей, не вызывает удивления — он всегда поддерживал идею масштабирования. В начале этого года Альтман размышлял о возникновении общего искусственного интеллекта (AGI) — главной цели компании, заключающейся в создании ИИ, который будет на уровне или превосходить человеческие способности. «Интеллект ИИ-модели примерно равен логарифму ресурсов, используемых для её обучения и функционирования, — написал он, отметив, что инвестиции в эти ресурсы приведут к “постоянному и закономерному росту”. — Принципы масштабирования позволяют предсказать точный результат, даже при изменении значений на несколько порядков».
По данным Forbes USA, еще до появления ChatGPT Альтман делился с сотрудниками своей криптокомпании Worldcoin (сейчас World), которая занимается цифровой идентификацией, одним из своих основных принципов — масштабируй и наблюдай. Он считает, что этот принцип применим ко всему, от крупных нейросетей до термоядерных реакторов. Кроме того, он считает, что начинать расширение бизнеса всегда нужно как можно раньше. «Проведение масштабирования еще до того, как это станет логичным решением, крайне важно», — сообщил он сотрудникам Worldcoin.
Эксперты отмечают, что у самого Альтмана нет ничего, что он мог бы потерять. Он многократно утверждал, что не владеет долей в компании и не планирует её приобретать даже после преобразования OpenAI в коммерческую корпорацию, ориентированную на общественные интересы. «В каком-то смысле, если всё пройдет успешно, он усилит своё влияние, — заявил Офер Эльдар, профессор корпоративного управления в юридической школе Калифорнийского университета в Беркли. — Он берет на себя все обязательства, зная, что ему ничего не грозит. У него нет доли в компании».
По мнению Джо-Эллен Познер, профессора менеджмента и предпринимательской деятельности в Школе бизнеса Ливи при Университете Санта-Клары, действия Альтмана не являются примером хорошего корпоративного управления. «Мы закрываем глаза на своеобразное поведение лидеров, которых считаем гениальными новаторами. Но когда ситуация резко меняется и наступает время расплачиваться, не всегда именно они платят эту цену», — отметила она.
«Он может взять на себя столько обязательств, сколько пожелает — на $1 трлн, $10 трлн, $100 трлн… Это не имеет значения. В любом случае, он может использовать эти мощности или пересмотреть условия соглашения, или даже просто расторгнуть контракт», — добавил Лурия. Эксперты подчеркивают, что для Альтмана, конечно, остаются косвенные риски. Например, в случае срыва договоренностей его репутация может пострадать. Однако формально его не удастся привлечь к ответственности.
С ростом популярности OpenAI крупные технологические компании стали активнее заключать сделки с этим ИИ-гигантом. «Все больше компаний по всему миру хотят с нами сотрудничать, поэтому переговоры по сделкам проходят намного быстрее», — заявил недавно Альтман. И это уже приносит свои плоды: совокупная рыночная капитализация Oracle, Nvidia, AMD и Broadcom увеличилась на $636 млрд в дни, когда были анонсированы сделки. Когда OpenAI объявила в понедельник о сделке с Amazon на $38 млрд по созданию ИИ-инфраструктуры, акции компании выросли на 4%, увеличив состояние Джеффа Безоса на $10 млрд. «Альтман, вероятно, считает, что он нужен им больше, чем они ему», — отметил Лурия.
Компании, участвующие в этих сделках, уже объявили о готовности помогать друг другу в сложных ситуациях. В сентябре Nvidia сообщила, что до 2032 года будет приобретать непроданные вычислительные мощности CoreWeave, первоначальная стоимость которых составляет $6,3 млрд. Предполагается, что это соглашение может расшириться на все вычислительные мощности, которые не использует OpenAI, учитывая, что компания является крупнейшим клиентом CoreWeave.
«Если вы задолжали банку $100 000 — это ваша проблема. Если вы должны банку $100 000 000 — это уже проблема банка, — заявил аналитик Mizuho Ллойд Уолмсли, специализирующийся на Meta, Google и Amazon. — Они сплотились вместе, делая этот шаг в неизвестность, веря в несравнимую мощь своих продуктов».
Успех или крах
Также существует вероятность, что OpenAI использует все забронированные вычислительные ресурсы, и ей потребуются дополнительные мощности. В этом случае ИИ-гиганту придется привлечь дополнительное финансирование через частные или публичные рынки и существенно увеличить свои доходы. Одной из причин, по которой Альтман заговорил о возможном проведении IPO OpenAI, является то, что это значительно упростило бы привлечение заемных средств по более низкой ставке. В четверг, 6 ноября, Альтман выразил уверенность, что доход компании продолжит расти, особенно за счет будущих корпоративных продуктов и таких категорий, как робототехника и потребительские устройства.
Не стоит исключать и более серьезные последствия в случае, если OpenAI подаст заявление о банкротстве. При таком сценарии возникают следующие вопросы: кому первоочередно выплатят задолженность и кто, по словам Сэма Альтмана, пострадает? Во-первых, есть вероятность, что какая-либо компания с высокой ликвидностью (возможно, одна из тех, с которыми у OpenAI заключены крупные контракты, включая Microsoft или Oracle) приобретет её по заниженной цене. В маловероятном случае, если OpenAI обанкротится и будет ликвидирована, первыми свои средства получат владельцы долговых обязательств, затем инвесторы в акционерный капитал и, наконец, если что-то останется, обычные акционеры.
На данный момент OpenAI объявила лишь об одной сделке по заимствованию средств — кредитной линии на сумму $4 млрд, предоставленной девятью банками, включая JPMorgan, Citi, Goldman Sachs и Morgan Stanley. В октябре 2024 года компания сообщила о получении кредита и уточнила, что речь идет о возобновляемой кредитной линии (это можно сравнить с гигантской корпоративной кредитной картой). Пока неясно, имеет ли OpenAI другие долги, поскольку она не обязана раскрывать эту информацию, будучи частной компанией.
Совсем недавно Microsoft стала обладателем 27%-ной доли в OpenAI, что сделало её крупнейшим акционером компании. Microsoft инвестировала $11,6 млрд из совокупных обязательств в размере $13 млрд перед OpenAI. В свою очередь, ИИ-гигант обязался приобрести вычислительные мощности Microsoft Azure на сумму $250 млрд в ближайшие годы. Компании имеют двусторонние планы по разделению доходов. «Когда OpenAI не сможет выполнить свои обязательства и вся эта цепочка домино рухнет, обязательно возникнет вопрос, кто получит выплаты первым. Мне кажется, что первыми будут Microsoft», — добавил Лурия. Среди других крупных акционеров можно выделить Thrive, SoftBank, Dragoneer и инвесторов, участвовавших в сделке по слиянию стартапа io Джонатана «Джони» Айва и OpenAI на сумму $6 млрд.
Обычные акционеры — сотрудники, соучредители и некоммерческий фонд — в этом случае разделили бы оставшиеся средства, получив сумму, пропорциональную тому, сколько они заплатили за свои акции. Интересно, что OpenAI Foundation владеет обыкновенной акцией особого класса N, которая предоставляет ей большинство голосов и право вето при выборах членов совета директоров. Однако эта акция не дает никаких особых привилегий на получение компенсации в случае банкротства компании (OpenAI Foundation имеет 26%-ную долю в компании, которая, вероятно, также включает обыкновенные акции).
Способ ведения дел Альтмана действительно впечатляет, несмотря на то, что многие крупные платежи будут произведены лишь через несколько лет. В мире ИИ этого времени будет достаточно, чтобы разобраться, как именно он собирается за всё расплатиться — возможно, с помощью дополнительного привлечения инвестиций или резкого роста доходов. Однако сейчас никто, включая его самого, не может дать точного ответа.
Перевод Ксении Лычагиной
Фото: hi-tech.mail.ru
