По сведениям Росгидрометцентра, лето 2026 года стало самым теплым за 135 лет наблюдений на территории нашей страны, а август оказался самым жарким на планете. 
В это же время была зафиксирована рекордная средняя температура поверхности Мирового океана. Причины данного явления и то, как изменение климата влияет на экологию и экономику, «РГ» выяснила у ведущего научного сотрудника лаборатории физики климата и окружающей среды Уральского федерального университета Константина Грибанова.
Константин Геннадьевич, на протяжении 13 лет ученые из вашего вуза исследуют вечную мерзлоту на территории ЯНАО. О чем свидетельствуют результаты замеров?
Константин Грибанов: Они, можно сказать, весьма тревожны. Изначально глубина протаивания сезонно-талого слоя вечной мерзлоты — верхнего слоя почвы, который оттаивает каждое лето и снова замерзает осенью, составляла полметра, сейчас же она достигает двух с лишним метров. В некоторых местах длины щупа уже недостаточно. Глубина протаивания увеличивается с катастрофической скоростью.
Тем не менее, окончательные выводы о текущем состоянии климата можно будет сделать только через пятнадцать лет, учитывая 30-летний период усреднения. Прогнозировать данные возможно лишь с вероятностной оценкой: климат — это явление, сложное для предсказания, зависящее от множества факторов, включая «человеческие». Это объем выбросов углекислого газа (именно его концентрация в атмосфере является основным драйвером потепления, а она растет экспоненциально), сульфатных аэрозолей, которые отражают солнечный свет, и так далее.
Недавно я сделал заявление в прессе о том, что в Свердловской области за последние тридцать лет природа недолила метр осадков. Как только я это озвучил, начались затяжные дожди, которые восполнили эту недостачу наполовину, если не больше.
Эффект Эль-Ниньо, аномальное потепление поверхностных вод в экваториальной зоне Тихого океана, усиливается, и, скорее всего, зима будет теплой, а следующий год — также дождливым, и природа добавит недостающие полметра.
Правильно ли я понимаю, что основная угроза заключается в том, что таяние вечной мерзлоты может привести к высвобождению огромных объемов метана, что, в свою очередь, усилит парниковый эффект?
Константин Грибанов: Выброс этого газа — не самое опасное последствие. Метан распадается, достигнув верхних слоев атмосферы. Гораздо более серьезной проблемой является то, что тающая вечная мерзлота выделяет углекислый газ, который поглощается лишь растениями и поверхностью воды. Углекислый газ гораздо опаснее метана.
С гибельными последствиями парникового эффекта в районе вечной мерзлоты уже сейчас сталкиваются кочевники Ямала: снега становится меньше, но дожди идут чаще. Влага тут же превращается в ледяную корку, из-за чего олени не могут добраться до корма и погибают. Для ненцев это большая проблема.
Южнее потепление климата приводит к более частым лесным пожарам и, как следствие, увеличению выбросов углекислого газа, а также ядовитого парникового газа — монооксида углерода. Выгоревший лес становится черным и поглощает больше солнечного тепла. В результате воздействия всех факторов выбросы, к примеру, в Свердловской области превышают региональный углеродный сток (снижение содержания углекислого газа в воздухе благодаря обилию зелени и воде).
Каковы ваши прогнозы на среднесрочную и дальнюю перспективу: как глобальное потепление отразится на нас?
Константин Грибанов: Со мной могут не согласиться, но, по моему мнению, ситуация выглядит крайне безнадежной. У климатической системы Земли есть два «спасательных круга», которые, поглощая энергию, не позволяют климату быстро деградировать — Антарктида и Гренландия.
Гренландия, где ледники уже сползают с гор, скорее всего, исчезнет первой. Если растает Антарктида, уровень Мирового океана поднимется на 70 метров, затопив островные и прибрежные территории, исчезнут основные запасы пресной воды, условия жизни на планете станут невыносимыми, начнутся войны за землю и ресурсы. Наши дети и внуки ощутят это в полной мере.
Есть ли уверенность в том, что основной вклад в деградацию климата принадлежит человеку, а не Солнцу, например?
Константин Грибанов: Абсолютная. Консенсус по этому вопросу был достигнут климатологами всего мира еще в 1970-е годы. Видимые геологами астрономические факторы, такие как смена орбитальных параметров Земли, ориентация ее оси, а также изменение светимости Солнца, конечно, имеют значение. Геологи, изучающие климат прошлого по ледяным кернам, осадочным породам и так далее, утверждают, что мы находимся в начале большого периода похолодания, а не потепления. Но это так, если игнорировать дополнительный парниковый эффект.
Дело в том, что влияние роста концентрации углекислого газа в атмосфере в разы сильнее орбитальных факторов и вариаций солнечной постоянной. Они замедляют процессы глобального потепления, отодвигают катастрофу, но не более того. Даже если произойдет мощное извержение вулкана с выбросом в стратосферу огромного объема вулканического пепла, похолодает лишь ненамного и ненадолго: люди, чтобы согреться, будут еще больше сжигать органическое топливо.
К тому же концентрация углекислого газа, растворенного в океане, в десятки раз больше, чем в атмосфере. Чем сильнее эффект потепления, тем выше температура океана и тем слабее растворимость газов в нем, включая углекислый. Избыточный углекислый газ выходит из океана в атмосферу, парниковый эффект усиливается, океан нагревается еще больше, и цикл продолжается. Основное снижение углекислого газа на планете обеспечивается фитопланктоном в океане, но, поскольку океан непрерывно загрязняется и закисляется, эти организмы постепенно погибают.
Конечно, можно прекратить сжигать органическое топливо, всех переодеть в шубы и пересадить в электромобили, но самовоспроизводящийся механизм усиления парникового эффекта уже не остановить. Необходимо научиться извлекать излишки углекислого газа из атмосферы так, чтобы они превышали объем выбросов, но человечество не может достичь даже климатической нейтральности, то есть удалять столько же углекислого газа, сколько выбросило в атмосферу.
В чем вы видите основное препятствие на пути к «зеленой» экономике?
Константин Грибанов: В психологии человечества, которое паразитирует на планете. Власти США игнорируют экологическую повестку, Евросоюз постепенно возвращается к «грязной» углеродной энергетике. Китай, который лидирует в области создания возобновляемых источников энергии, производства электромобилей и зарядных станций для них, тем не менее остается одним из основных источников загрязнения атмосферы парниковыми газами и планирует достичь углеродной нейтральности лишь к 2060 году, как, впрочем, и Россия. Индия — еще позже, к 2070 году.
Что вы думаете о предложении распылить в атмосфере аэрозоли, капли которых будут отражать солнечный свет, задерживая его на пути к Земле?
Константин Грибанов: Речь идет о сульфатных аэрозолях, оксиде серы, который, вступая в реакцию с водой, образует капли серной кислоты. Существуют и космические проекты по выведению в точку Лагранжа больших белых экранов, которые будут отражать часть солнечной энергии.
Но, во-первых, трудно предсказать, как отреагируют на недостаток солнечного света растения, с которых начинается пищевая цепочка. А, во-вторых, чтобы распылить аэрозоли и «подвесить» в космосе отражатели, нужно поднять в небо такое количество космических кораблей и самолетов, сжечь такое количество керосина, который превратится в парниковый газ, что вся польза от этих проектов, вероятно, будет сведена на нет.
Есть ли реальные способы изменить ситуацию?
Константин Грибанов: Наша лаборатория инициировала и реализует проект «Урал-Карбон»: на карбоновом полигоне, одном из первых в стране (сейчас их уже около двух десятков, в программе по их развитию под кураторством Минобрнауки участвуют многие университеты) мы изучаем, какие растения лучше всего поглощают углерод из атмосферы. Идея заключается в том, чтобы деревья, накопившие углерод, спилить и задепонировать, исключив доступ воздуха и воды. Тогда они не сгорят и не сгниют, то есть не вернут углекислый газ в атмосферу. А на их месте высадить свежую поросль.
Какую?
Константин Грибанов: Оказалось, что лучше всего углекислый газ поглощает (по научному — секвестирует) молодой сосняк. Старый, гниющий лес, наоборот, является его эмитентом. Эксперименты нашего консорциума, в котором участвуют лесотехнический и аграрный университеты, также показали, что хорошим поглотителем углекислого газа является техническая конопля. В наших широтах гектар конопляного поля «съедает» за сезон две тонны чистого углерода — примерно столько же, сколько молодой лес в средней полосе за год.
При этом конопляная биомасса почти не гниет, из нее можно изготавливать ткань, а стебли использовать в качестве армирующего наполнителя бетона. Из молодого леса можно строить многоэтажные деревянные дома. Они, помимо прочего, хорошо удерживают тепло, а значит, топлива для их обогрева понадобится меньше. Но и в том, и в другом случаях строители не спешат внедрять эти технологии.
Как еще можно уменьшить негативное воздействие на окружающую среду?
Константин Грибанов: Чтобы забрать углекислый газ из атмосферы, нужно в конечном итоге потратить столько же энергии, сколько выделилось при его сжигании — замкнутый круг. Поэтому свой вклад в парниковый эффект вносят и ветряные электростанции, и приливные электростанции, и другие объекты альтернативной энергетики. Солнечные электростанции, которые устанавливают в пустыне, также вносят свой вклад в парниковый эффект из-за нагрева темных солнечных панелей.
Гораздо перспективнее реакторы на быстрых нейтронах (к слову, в этой сфере наша страна является мировым лидером). В городе Заречный Свердловской области действуют две такие установки и строится еще одна. Они, конечно, тоже оставляют углеродный след, но не осуществляют выбросов углекислого газа непосредственно, могут потенциально использовать отработанное ядерное топливо, дожигая отходы атомной промышленности, оружейные материалы и, следовательно, не зависеть от добычи урана. Кроме того, существуют проекты утилизации тепловых выбросов АЭС с помощью водорослей.
Фото: hi-tech.mail.ru