Крошечный скелет из бронзы, высота которого составляет всего 6,6 сантиметра, представляет собой один из сохранившихся экземпляров древнеримского «larva convivalis», известного как «банкетный призрак» — сувениров, которые дарили гостям на пирах две тысячи лет назад.
Один из таких уникальных сувениров хранится в наши дни в коллекции музея Гетти в Лос-Анджелесе и может многое рассказать о замечательных традициях древнеримских пиров. Фигурка изображает скелет с непропорционально большими глазницами и оскаленными зубами. Изначально у неё были подвижные руки и ноги, соединённые с торсом при помощи шарнирных соединений, но до наших дней сохранилась лишь часть левой ноги. По словам куратора музея Гетти Файи Коузи Фрел, исследовавшей артефакт в 1980 году, такие скелеты служили своеобразным «memento mori» — напоминанием о краткости жизни и неизбежности смерти.
Казалось бы, зачем на веселом пиру нужны такие мрачные символы? Ответ заключается в философии эпикурейства, которая была популярна среди образованных римлян. Эпикурейцы утверждали, что поскольку смерть — главный страх человека, необходимо наслаждаться всем, что может предложить жизнь. Жуткие фигурки скелетов парадоксальным образом призывали гостей веселиться и радоваться моменту, пока у них есть такая возможность.
О том, как использовались подобные фигурки на пирах, повествует роман «Сатирикон», написанный Петронием в конце первого века нашей эры. В одной из сцен богатый римлянин Трималхион устраивает пир, во время которого раб приносит серебряный скелет с подвижными суставами и позвонками, которые можно было поворачивать в любом направлении. Раб несколько раз бросает фигурку на стол, и благодаря подвижным сочленениям она принимает различные гротескные позы. После этого представления хозяин восклицает: «Этот скелет перед нами такой же важный, какими были мы сами! Давайте же жить, пока можем, и пока жизнь нам дорога».
Интересно, что создатели таких фигурок не стремились к анатомической точности. Как отмечает Коузи Фрел, «возможно, было важнее, чтобы костлявые призраки выглядели живыми». Действительно, несмотря на свой мрачный символизм, такие артефакты должны были развлекать гостей, а не пугать их.
Связь между пиршествами и темой смерти часто встречается в римском искусстве и литературе. Эта традиция отражает особое отношение древних римлян к жизни и смерти — не как к противоположностям, а как к неразрывно связанным аспектам человеческого существования. Маленькие бронзовые скелеты напоминали пирующим, что именно осознание конечности жизни делает каждый её момент особенно ценным.
Фото: hi-tech.mail.ru