Именно беспокойство, а не нехватка мотивации или воображения, чаще всего мешает нам начать действовать.
Считается, что люди откладывают важные дела из-за импульсивности или неспособности оценить отдаленную награду: зачем трудиться сейчас, если срок еще не подошел? Некоторые исследователи даже высказывали мнение, что прокрастинаторы менее способны мысленно представить будущее — и поэтому оно кажется им менее реальным и невызывающим интерес. Группа специалистов Университета Йорк-Сент-Джон (Великобритания) во главе с Хелгой Клейтон Макклюром решила проверить, так ли это, когда речь идет не об абстрактных сценариях, а о значимых для личности целях.
В исследовании участвовали 111 британских студентов. Каждый из них оформил шесть личных целей — три краткосрочные (до месяца) и три долгосрочные (от полугода). Затем участники оценивали важность каждой цели, сложность, предполагаемые усилия, вероятность успеха и склонность к избеганию работы над ней. После этого они мысленно представляли, как достигают каждой цели, и оценивали яркость этих воображаемых сцен — насколько детально они видели, слышали и ощущали момент успеха. В завершение участники отмечали, какие эмоции вызывает мысль об успехе и — что оказалось ключевым — какую тревогу они испытывают, размышляя о вероятном провале.
Результаты удивили исследователей. Люди с высоким уровнем прокрастинации оценивали свои цели так же важно, как и все остальные. Они ожидали такого же счастья от их достижения. И — вопреки гипотезе — представляли свой успех так же ярко и детально. «Когда люди выбирают собственные значимые цели, статус “прокрастинатора” не означает пониженного осознания позитивного будущего», — акцентирует внимание Макклюр.
Главное отличие обнаружилось в эмоциональной сфере. Прокрастинаторы ощущали значительно более сильную тревогу при мысли о неудаче — особенно когда речь шла о краткосрочных целях с приближающимися сроками. Казалось бы, долгосрочные цели важнее — но именно ближайшие задачи вызывают у прокрастинаторов наиболее резкую эмоциональную реакцию прямо сейчас.
«Именно тревога по поводу неудачи, очевидно, является ключевой чертой прокрастинации, — подводит итог Макклюр. — Это означает, что стратегии управления тревогой могут быть столь же важны для ее преодоления, как и попытки изменить восприятие отдаленных наград или научиться контролировать импульсы».
Авторы уточняют, что исследование основано на самоотчетах, а не на наблюдении за реальным поведением участников. В качестве следующего шага они планируют выяснить, как тревога влияет на конкретные действия по достижению целей в реальном времени.
Фото: hi-tech.mail.ru