Почему память о Черной смерти почти исчезла из разговоров, но образы этой трагедии продолжали запечатлеваться на стенах церквей? Историки обнаружили неожиданные свидетельства о пандемии.
Прошло почти семь столетий с момента опустошительной Черной смерти, и историки все еще продолжают искать не только следы самой эпидемии, но и способы, которыми люди пытались сохранить или, наоборот, стереть воспоминания о пережитом ужасе. Новое исследование показывает, что для многих выживших чума стала настолько тяжелой травмой, что о ней предпочитали не упоминать. Тем не менее воспоминания сохранились — в церковных граффити, судебных актах и произведениях искусства. Результаты исследования опубликованы в Journal of Medieval History.
Автор исследования Алекс Браун проанализировал письменные источники позднего средневековья в Англии и пришел к выводу, что Черная смерть, унесшая жизни от трети до двух третей населения Европы в 1346–1353 годах, со временем стала табуированной темой. Несмотря на новые вспышки болезни в последующие века, прямые упоминания чумы встречаются удивительно редко.
Следы, которые невозможно стереть
Одной из причин этого молчания были представления самих людей того времени. Считалось, что постоянные размышления о чуме могут приблизить болезнь. Кроме того, пережитые ужасы массовой смертности были настолько тяжелыми, что многие предпочитали не вспоминать о них. Современники описывали переполненные кладбища и огромные братские могилы, где тела укладывали друг на друга. Флорентийский хронист Маркьонне ди Коппо Стефани даже сравнил этот процесс с укладкой слоев лазаньи.
Это также отразилось и в юридических документах. Исследователь проанализировал 10 181 запись свидетельских показаний, сделанных в Англии между 1246 и 1430 годами для подтверждения права наследования. Свидетелей просили вспомнить значимые события — рождения, свадьбы, смерти, — однако только в 13 случаях прямо упоминалась чума. По мнению автора, причина могла заключаться как в психологической травме, так и в особенностях делопроизводства того времени, где личные переживания почти не фиксировались.
